• dogstars@annales.ru

Тактическое ядерное оружие что-то часто упоминать стали…

Хороший вопрос Читателя получил, отвечу на женское беспокойство. Поставлена задача: «а может случиться ядерная война между Россией и НАТО, но чтобы… не весь мир в труху?». Ответ — конечно, может. И «не в труху» тоже, к тому всё идёт. Тема актуальная, стороны ещё с 2018-го года вежливо друг друга предупредили о готовности применить тактическое ядерное оружие (ТЯО). Начали, как нетрудно догадаться, не мы.

Проведя инвентаризацию протухших ядерных арсеналов, которые не проходили модернизацию с 1992-го года, Америка от официальных лиц Пентагона запустила в оборот термин «ядерное оружие пониженной мощности», горько сетуя: ой, как же хочется, люди добрые из Конгресса, дайте «для сдерживания растущей агрессивности России на международной арене». Чтобы проверить реакцию Москвы, вопрос вынесли на женевскую Конференции по разоружению, прошедшую 28 февраля 2018 года. Россия ответила, глава МИД Сергей Лавров послушал-послушал, и закончил недосказанности западных партнёров:

«Всем должно быть понятно, что тем самым военные США готовят вооружённые силы стран Европы к применению тактического ядерного оружия против России».

Обычное дело.

Мир может сколько угодно охать, рассуждать о недопустимости любого ядерного оружия: радиационное загрязнение, моральная ответственность, прочие благоглупости. Хотя было произведено немало ядерных взрывов низкой мощности, экология их не заметила, совесть испытателей не очерствела. А у военных людей к вопросу применения малых «ядрён-батонов» ровное отношение, рассматриваемый и сотни раз отработанный на учениях аспект ведения общевойскового боя, служилые подтвердят.

Уставы и нормативы буднично сообщают: в случае наличия в полосе наступления бригадной долговременной линии обороны — «проломить» её полагается тремя тактическими ядерными ударами. Ключевое слово — «полагается». После этого танковые и механизированные подразделения уходят в прорыв, а батальоны противохимической и противорадиационной защиты (РХБЗ) приступают к дегазации, дезактивации и обеззараживанию техники, ключевой инфраструктуры захваченных территорий.

(Иллюстрация из открытых источников)Военные (после Карибского кризиса) потребовали себе маломощные, не стратегического назначения ядерные заряды поля боя. Получили их в самой разнообразной номенклатуре. Негласным ограничением применения ТЯО являются периферийные конфликты низкой интенсивности: Вьетнам, Ирак, Афганистан, Сирия. Когда можно проламывать оборону противника обычными вооружениями, не оправдываться перед обществом за бесчеловечность и кровожадность.

Но когда рассматривался вопрос прямого столкновения стран Варшавского Договора и НАТО, правила гласили: линии обороны полагается преодолевать с помощью маломощных ядерных припасов, не терять время на долгие артиллерийские дуэли. Бронетехника проектировалась под соответствующие задачи, личный состав тренировался в костюмах радиационной и химической защиты, ядерные боеприпасы получили даже стволы бригадного калибра (152-155 мм), системы залпового огня, оперативно-тактические и крылатые ракеты, авиационные бомбы. Даже 120-мм миномёты думали использовать.

Четыре гектара выжженной земли, 152-мм ядерный снаряд (иллюстрация из открытых источников)Шло время, великие державы устроили гонку вооружений, появилась концепция «глобальной победы», которая достигается физическим уничтожением противостоящего государства, не выходя на поле боя в традиционном смысле слова. Ядерные боеголовки стратегического назначения становились всё тяжелее, мощнее, смертоноснее. Их возможное применение вызывало ужас даже у циников в погонах. Тактическое оружие ушло в тень, его использование стали рассматривать с осторожностью, а с 70-х годов пошли процессы разоружения.

Прошли десятилетия, ядерное оружие потеряло ореол ужасающей угрозы в коллективном мышлении. Стало некой абстракцией, фигурой речи, сомнительным по убедительности аргументом даже в публичной политике. Вирус легкомысленного отношения поразил военных Запада, они вновь стали рассматривать тактическое ядерное оружие — приемлемым, эффективным. А конфликт с его применением возможным. Поскольку оно преодолевает извечную проблему «позиционного тупика» поля боя.

В Первую мировую окопное сидение и артиллерийское взаимное истребление пытались преодолеть танками и химическими отравляющими веществами, во вторую — тактическими новациями глубоких механизированных прорывов, тотальными бомбардировками. Но позиционный тупик не был преодолён, поскольку армия большой державы с мобилизационным ресурсом способна превратить сотни квадратных километров в сплошной укрепрайон за очень короткое время. Преодолеть его — потерять огромное число материальных средств и личный состав.

Чтобы вновь упереться в укрепрайон, столкнуться с резервами, опять начать неадекватное и неприемлемое по расходам топтание на месте. Никакая экономика такой войны не выдержит, даже в среднесрочной перспективе, слишком дорого обходятся технически грамотные специалисты и современное вооружение. Поэтому проблема стратегического перехвата инициативы на поле боя вновь вернулась к концепции применения тактического ядерного оружия.

Одолеть Россию.

Залп Искандер-М (иллюстрация из открытых источников)

Что происходит с Америкой, уже понятно. Гегемон дряхлеет, здоровается с тенями ушедшей эпохи, в одиночку не способен противостоять России. Теперь каждый союзник ценен, пусть даже лимитроф с полицейским взводом вместо армии. Участившие